Где тут пропасть для свободных людей?
Итак, у нас двое отказавшихся и трое не подавших признаков жизни.
На суд выносятся пять конкурсных рассказов и один вне конкурса.

Напоминаю, что голосуют только участники и только за конкурсные рассказы.
Голосуем за 4 рассказа, все кроме своего.
Лучшему по вашему мнению рассказу ставится 10 баллов, следующему в рейтинге 8, и далее 6,4.
Голоса присылаем мне до 21.00 31 декабря.

После подсчета голосов и объявления результатов я открою отдельный пост для отзывов и комментариев.

#1
Моя милая Дэйзи!
Я получил твой кристалл с посланием. Извини, что отвечаю обычным письмом: сейчас я нахожусь в Долине Водопадов на Феруле-17. Здесь такой шум от воды, что ты бы, моя прекраснейшая, не расслышала бы ни слова! Даже мы с коллегами приспособились общаться невербальными методами, что нас очень забавляет. Представь себе только профессора Морнингтона, пытающегося жестами объяснить нам приближение самки пятиногого дурнопаха: полные губы профессора вытягиваются в трубочку, глаза закатываются, а левая рука начинает вращаться у пятой точки.
Надо отметить, что дурнопахи нам порядком надоели. Эти поразительно некрасивые зверьки имеют схожее строение тела с собакой, но их стопа на задних лапах похожа на нашу. Вместо хвоста у дурнопахов рудиментарная конечность с цепкими пальцами. У них лысая голова, уродливая плоская морда, покрытая серыми кожными складками. Дурнопахи безобидны, но самки полюбили воровать у нас кеды и щеголять в них на задних лапах. А если пытаться догнать вора и отобрать обувь, то тогда это существо недоразвитой лапой вытаскивает из своего ануса отвратительно пахнущие экскременты и метко кидается ими в преследователя! Так что вся команда осталась без удобной обуви. Но мы научились шить себе мокасины из материала, похожего на искусственную кожу. Джеймс его назвал алютанзией. Из толстых нитей этого материала плетут гнезда наши загадочные объекты наблюдения – шестикрылые пальцепряды. Мы почти ничего не выяснили про них за все полгода пребывания здесь, так как довелось видеть этих существ три раза, да и то издалека: они парили над водопадом Атрокс, под которым расположилась их небольшая колония. Откуда они берут нити для плетения, почему выбрасывают огромные полотна – мы пока не знаем. Люси предполагает, что так пальцепряды избавляются от брака, содержащего ошибки в рисунке плетения.
Но я, наверное, наскучил тебе рассказами о всяких тварях. Спешу исправить свою ошибку! Ты выглядишь чудесно, уже почти похожа на женщину: грудь радует глаз приятной округлостью, черты лица стали мягче, а голос нежнее. Прости, что сначала не поддержал эту твою идею с трансформацией. Ты все равно для меня все та же Дэйзи.
Как ты и просила, я подобрал подарок для твоей мамы на Рождество. Не знаю, оценишь ли ты, но я ей выслал ротобрюхого мозгоеда. Насколько помню, моя дражайшая теща в последнее время начала стремительно лысеть, а мозгоед как раз помогает избавиться от этой проблемы. Его надевают на голову: огромный рот этого червяка обхватывает ее вдоль линии роста волос и пытается прокусить череп своими мелкими тупыми зубами. Но он специализируется на мягкоголовом котипупсе, потому для человека совсем не страшен. Слюна, которую мозгоед выделяет при столь малоприятном процессе, эффективно помогает от выпадения волос, как заверила меня Лайла.
Тебе же, моя единственная, я приберег подарок, о котором мы с тобой мечтали последние девять лет. Мне одобрили лицензию на ребенка! На настоящую девочку, представляешь? Это ведь невероятное везение для нашего времени. У нас с тобой будет дочь, которая сможет сама родить нам внуков! Признаюсь без капли стыда, что не смог сдержать слез. Девочка будет зачата в ночь с 24 на 25 декабря (Рождественскую ночь!) в Центральном Лондонском Инкубаторе, то есть в сентябре мы уже сможем качать на руках нашу принцессу. Ее номер EVA-3001, я его теперь постоянно нашептываю себе под нос как самый последний, но счастливый дурак. Наша малышка будет три тысячи первой настоящей женщиной со времен Великого Геноцида!
Что ж, мне пора: Гарри сказал, что из лаборатории совершили побег два таракана-черепашки. Надо срочно их поймать, чтобы они не успели оставить потомство на этой планете.
С любовью,
Ричард
21 декабря 2530г.

#2 Норе-Джейн Ивкасл-Ланденвотер
Огайо, Кловерфилд, Элм ст. 12.


Здравствуй, Джейн.
У меня так много слов и так мало бумаги. Здесь Бумага - предмет роскоши и огромная редкость. Век электронных импульсов. Но я хочу чтобы это послание было чем то материальным. Чтобы ты могла изорвать его при желании, или бросить в печку, или хранить и через много лет показывать внукам. Как пожелаешь.
Моя милая Джейн, помнишь как мы сидели на качелях во дворе миссис Вассерман и читали книги Бредбери? Первые ракеты только улетели на Марс, но мы мечтали что однажды тоже отправимся туда. Будем исследовать давно заброшенные города, искать синюю бутылку, плавать в каналах. Фантазировали о том как за золотятся наши радужки. Моя милая мечтательница Джейн. Для тебя это всё осталось только рассказами и романами, репортажами в новостях, заметками в газетах... Ты так и не решилась оторваться от земли. Но я не буду говорить что это напрасно. В отличии от меня, у тебя всегда была смелость жить там где ты родилась, не сбегая от неприятностей черте куда. Всё то время что мы были вместе, именно ты была опорой и оплотом семейных ценностей да и семьи вообще... А я..
Нет, не будем обо мне.
Моя терпеливая ласковая Джейн, ты всё это уже видела на фотографиях, возможно в фильмах, но это не правда! Точнее не вся правда. Марс на картинках - пустой, безжизненный и чужой. Но на самом деле Бредбери был прав. Он очаровывает. Первые месяцы ты харкаешь кровью и дышишь из баллона, но когда организм под действием препаратов адаптируется к местной атмосфере, и ты смиряешься с тем что теперь ты тут навсегда, внезапно приходит чувство удивительной нежности к этому рыжему песку и бледному небу. Это произошло не только со мной, я разговаривал с другими. В них тоже что-то изменилось. А может быть просто вылезло из под обломков патриотизма и тоски по земле? Когда понимаешь что прошлое утеряно безвозвратно и перестаёшь оглядываться, Марс принимает тебя в свои объятия как родного.
Здесь очень мало растений, почти нет животных и совсем мало птиц, но Марс полон жизни и звуков. Это шорох песка, тихий перестук катящихся камешков, тонкое пение ветра в скальных тоннелях. Здесь есть каменные рощи, что-то вроде скопления менгиров. Мне кажется что их оставили те, кто жил здесь до нас, хотя никаких следов цивилизации пока не найдено... В этих рощах по вечерам, кода мир остывает, камни отдавая тепло поют... Жаль ты не услышишь этих звуков. Это похоже на пение китов, крики чаек и детский смех, на щебет птиц, иногда - на плеск воды.
Джейн, здесь есть море. Ты помнишь как в детстве представляла себе море, ещё до того как увидела его по настоящему? На Марсе именно такое. Огромное сверкающее пространство! Оно в вечном движении, в бликах и переливах... И оно так же иллюзорно как наши детские мечты о нём. Здесь я понял много вещей. вот одна из них: Море, это не только вода. По большому счёту, море это не вода вовсе.
Ещё, моя славная Джейн, помнишь как ты огорчалась каждый раз когда я говорил что не хочу умереть глубоким стариком? Ты считала мои слова кощунственными, но теперь мой год длится шестьсот шестьдесят восемь дней. А значит... Моей мечте суждено сбыться. И не только этой. Джейн, знаешь, здесь два лета в году. Северное и южное. Удивительно, да? А ещё здесь нет больших городов. Нет толп людей, нет лицемерных улыбок и необходимости казаться не тем кто ты есть...
Моя добрая Джейн. Я пишу это письмо для того чтобы сказать тебе три вещи.
Первую, про море, я уже сказал.
О второй ты наверное догадываешься сама, но всё же... Вот она: Джейн, ты - без сомнения, самая важная женщина в моей жизни. Ни одна другая никогда не затмит тебя, не сделает для меня столько, сколько сделала ты. Но единственный человек которого я действительно любил, был Шон. Кажется на его похоронах я напился и всё тебе рассказал, но сейчас я трезв и говорю тебе об этом снова. Получается что в первый раз я открылся тебе в лицо, но в невменяемом состоянии, а теперь заочно, зато разум мой чист. Прости.
И последнее. Кажется здесь я счастлив. На столько, на сколько это вообще для меня возможно. И по вечерам, слушая как поёт каменная роща, я думаю о тебе и о том, что поле девяти лет супружества со мной, ты тоже наконец должна обрести счастье.
Постарайся, Джейн, найди самого достойного мужчину, роди ему сына, как всегда мечтала. Вспоминай обо мне иногда, но не часто.
И прощай.

Твой почти бывший муж, Ноа Ивкасл.
13.06.`96

ПС: Обратись к Патрише Эмери. Она подготовит все документы которые понадобятся для развода.
Всё моё имущество перейдёт к тебе. Кое какие активы лежат в сейфе в гараже. Код: день рождения Шона, наш номер в отеле, в котором мы провели медовый месяц, номер твоего старого Жука.

#3 Здравствуй, милая.
Прости мне и эгоизм и даже некоторую дерзость неуместного этого письма, но не написать тебе было выше моих сил.

Сейчас 8 вечера, прошло 4 часа как ты, такая счастливая, ответила в церкви “да”. Я знаю, как ты хотела этого, знаю, как ждала. Вспоминая твою радость, я улыбаюсь.

Разумеется, желание увидеть тебя было сильнее благоразумия. И хотя мое присутствие осталось незамеченным, вся церемония прошла у меня на глазах. Ты была прекрасна. Изумительно легкая, светящаяся, как лесная дриада или фея, не знаю, как ожившая сказка. Невозможно красивая. Ты стояла напротив окна и солнце делало твои волосы золотыми. Золотыми, как моя любовь.

Да, любовь, я имею право на откровенность - я люблю тебя, Мия! Люблю безудержно, страстно, лихорадочно. Ты моя болезнь и мое лекарство. Уже почти два года я живу только тобой.
Закрывая глаза, я вижу наших детей. Твои волосы, твои движения, твои повадки, твои маленькие копии. Я улыбаюсь этим мыслям, оттягивая неминуемую мысль-убийцу - “невозможно!”

Сегодня больше всего на свете мне хотелось, чтобы моя, а не Клауса, рука обнимала тебя за талию. Так нежно и так уверено, что ни у кого не оставалось бы сомнения - ты моя. Мне хотелось, что бы мои губы слились с твоими в этом святом поцелуе.

Невозможно.

Сейчас 20:15, ровно 30 минут, как в моем блоге появилась запись о том, что я бросаю все и уезжаю на Бали. Дауншифтинг как он есть. Наши общие друзья, из тех, что поближе, все поймут, Я бегу. Никто не будет задавать лишних вопросов, а на основные ответ дан.

Я не знаю, как скоро ты получишь это письмо. Бумажная переписка сейчас почти экзотика) Я пишу на конверте вымышленный адрес в наобум выбранном городе нашей страны. Обратным же адресом ставлю твой, с нашими именами вместо твоего одного.
Да, это тоже мечта - наш общий дом...
Зная нашу почту, предположу, что оно вернется не раньше, чем через пару месяцев, а значит ты уже вернешься из медового путешествия, и я не омрачу твоего счастья сильно.

Наши общие друзья, да, те самые, тоже не омрачат. Минут 40 назад каждому пришло письмо с моей большой личной просьбой. Празднование затянется на пару дней, а значит моих планов никто не нарушит. Это письмо оправит Анет дня через 3-4.Я не сомневаюсь, она поймет и все сделает. Как и мои родители.

Милая моя, недостижимая моя девочка, не было никакого Бали
Я перерезала себе вены.


Я люблю тебя, Мия.
И если жить, зная, что ты не моя, я научилась, то жить даже без надежды, что ты можешь быть моей, я не сумею.


Только твоя в жизни и смерти,
Ева

#4 Я вот зашла сейчас в твою комнату, села за твой столик, взяла один из обгрызанных тобой карандашей. Сколько они тут лежат, не помнишь? Три года? Четыре? Ты всегда пожевывал кончик карандаша или ручки, пока рисовал или писал, от усердия или от вредности, не знаю. Когда я делала тебе замечание, ты только смотрел на меня своими бирюзовыми глазами и улыбался, а сам был еще там, в рисунке или в письме...
Села и пишу тебе это письмо. А если бы кто-то увидел, я бы снова услышала эти их бесконечные «Брось, не мучай себя», «Он никогда не прочитает этого письма», «Глупая, подумай о себе»... Вот смешные! Да ведь я о себе и думаю. Ты и я – мы же гораздо теснее связаны, чем все звезды и галактики мира, чем яблоко с его косточками, чем даже кусочки пластилина, которые благодаря теплу детской ладошки впечатываются друг в друга, отдавая себя, частички своего цвета, все эти атомы-микроны, в которых я ничегошеньки не понимаю...
Сегодня Он снова подошел ко мне и снова начал этот мучительный разговор. Заглядывал в глаза, а я старалась найти у него на свитере точку и смотреть только туда, не замечая этого режущего взгляда, еле заметно дрожащей руки у себя на плече. Как Он не понимает? Со всей его чуткостью, с его мягкостью и добротой, с его такими мучительно бирюзовыми глазами, почти как у тебя?.. Он убивает меня, когда вот так вот подходит, и я чувствую волны любви, и они накрывают так яростно, что приходится зажмуриваться. И сама уже не знаю, а может, Он прав?... Хотя нет, нет, нет!!! Не может быть и речи. Прости меня, мой родной!
А помнишь, как мы пошли гулять в самом конце апреля? Шли по улочкам, хихикали каким-то своим шуткам, лопали мороженое, купили кулек карамелек и жевали, пока не стало сводить челюсти! Потом увидели детскую площадку, уселись на качели, которые совсем не скрипели, и прокачались там больше часа, держась за руки и придумывая истории, где слова начинались на одну и ту же букву... А когда встали, поняли, что качели были свежепокрашены. И все наши джинсы были в зелено-желтую полоску на попе! Как ты смеялся тогда, до слез! И я была счастлива, счастлива так, что могла закричать, заплакать, упасть на землю и уткнуться носом в песок на площадке, хотелось прижать тебя к себе и запомнить руками, глазами, всем телом каждую царапину на твоей руке, каждый волосок на лбу, каждую искорку в твоих таких солнечных глазах!
Мальчик мой! Мы с папой никого никогда не любили так, как тебя! Ты отражал нас обоих, ты был в тысячу раз лучше нас, ты учил нас видеть и слышать все по-новому, и мы росли с тобой так, как будто детьми были мы, а ты нас воспитывал, показывая этот мир. Пойми, папа не забыл тебя, он любит тебя так же, как и в ту секунду, когда ты появился на свет, и когда плакали три человека, плакали так, как будто они трое – одно создание. А ведь так оно и было... Плакал ты от обиды и непростого появления на свет, плакала я от непостижимого счастья, от физической боли того, что твоя жизнь началась и я не смогу каждую секунду быть рядом, плакал папа от того, что его счастье расслаивалось на его глазах на две части, и удерживать, оберегать, защищать его стало вдвое сложнее, но и вдвое слаще...
Да, они будут отчитывать меня за то, что я снова пишу тебе... Они говорят, что там, где ты, нельзя тревожить... Но милый, скажи, можно нам с папой попробовать снова? Я обещаю тебе, я клянусь всей своей жизнью, всеми нитями, которые держат меня на этой земле, что если родится еще ребеночек, он будет другой, он будет не ты. И мы будем любить его, но по-другому. Мы будем любить вас обоих. Тебя – всегда. Потому что так, как мы с папой любим тебя, можно любить только всегда... Можно, милый?..

#5 Здравствуй, Юкки, мой сладенький мальчик. Я знаю, ты уже перестал ждать от меня каких-либо вестей. Наверное, было бы глупо теперь ждать их от меня.
У меня все хорошо. Лучше, чем ты можешь подумать. Прости, что мне так и не удалось тебя увидеть в твой день рождения. Прости, что твоя маленькая девочка не смогла попасть к тебе в тот вечер. Боже, как я сожалею об этом. Думаю, мы оба готовы были бы отдать многое, чтобы встретиться.

Знаешь, ежедневно я вспоминаю тот день в мельчайших деталях. И, кажется, каждый раз в памяти всплывает все больше и больше. Я вспоминаю цвета, звуки, запахи. Я проживаю его с самого начала, каждый новый день для меня теперь лишь повторение того.

Помню, как утром я проснулась счастливая. Ноябрьское солнце за окном светило во всю силу. Казалось, сама природа желала нашей встречи. Чистое небо и тихое море - все что нужно, что бы пришел паром, который отвезет меня на острова. Туда, где в маленьком домике будешь меня ждать ты. Такой красивый и серьезный, но мой, мой сладенький Юкки. Боже, думая об этом, я была готова сойти с ума.

В то утро я терла себя мочалкой сильнее обычного. Я умывалась для тебя. Даже тщательно помыла ушки на тот случай, если ты захочешь их целовать. Я была уверена, что захочешь. Потом поехала в город купить нам с тобой немного еды и вина и, конечно же, твой подарок. Знаешь, это неправильно говорить про подарок, но теперь, когда, скорее всего, ты вряд ли уже его получишь, я расскажу. Это была бритва с костяной ручкой, та, что мы с тобой смотрели в День Фьёрда и которая тебе очень понравилась. Еще тогда я начала откладывать деньги, что бы купить моему любимому Юкки, что он хочет.

А потом словно сам Дьявол позавидовал нашей любви. Небо стало темно-серым, а волны в проливе с каждой минутой становились больше и выше. Я боялась, что паром уйдет без меня, и поспешила на пристань. Но паромщик отказался плыть в такую погоду.
Боже, если бы ты меня видел в этот момент. Мое сердце бешено колотилось, я металась по пристани в поиске хоть одного отчаянного, готового выйти в море в такую погоду. Мне удалось уговорить двух моряков на маленьком катере взять меня с собой на острова.

Знаешь, мне было так холодно и страшно. Я сидела на палубе и плакала, и, чтобы немного согреться, открыла купленную для нас бутылку вина и сделала глоток, потом еще один, а за ним и третий. Я подумала о тебе, как ты меня ждешь у себя дома, как готовишься к моему приезду: зажигаешь свечи в комнате, надеваешь связанный мною свитер, что бы меня порадовать. Знаешь, мой сладенький Юкки, мне действительно стало теплее тогда. Мне стало тепло и пьяно. Мои слезы высохли, я заулыбалась.

“Мой хорошенький Юкки будет меня ругать” - подумала я. Но прости, прости и пожалуйста не ругай меня. Я не пойму, как это получилось. Я просто решила, что вот уже скоро берег, и поднялась посмотреть, не видно ли огней прибрежного маяка. Но серая пелена окружила катер. Дул ветер, нас качало на волнах. Я сделала шаг, а потом… Тогда я еще подумала: “Боже, как же я вернусь назад, ведь в нескольких метрах от меня холодная вода северного моря?” И поняла, что уже не вернусь, потому что упала в ледяную черную воду. Прости меня , мой маленький Юкки и не ругай, это было, наверное, очень глупо. Но прости меня за то, что я гребла только одной рукой, в другой я держала пакет с покупками и подарком для тебя. Мне отчего-то казалось, что я плыву под водой на свет яркого летнего солнца. И вот-вот вынырну. Но в следующую минуту словно чьи-то холодные скользкие щупальца схватили меня за ноги и потащили прочь. Туда где нет ничего кроме тьмы.

Вот так, мой сладенький Юкки, илистое дно нашего пролива стало для меня вечным пристанищем, моим новым домом и моей могилой.

Не ругайся и не горюй обо мне, мой сладенький Юкки. Я сама во всем виновата. Я сама и только я. Не ругайся и не горюй. Знай, я люблю тебя и прошу простить. Прости меня, мой хороший Юкки. Прости и прощай.

Твоя, навеки любящая, Анна-Кайса. Оландские острова. Декабрь 1947г.



Вне конкурса:

Здравствуй, Рита
я пишу из ниоткуда в ничто потому что у меня не осталось выбора.
все, что я мог сказать, я сказал, а сейчас время принимать решения. И я к нему готов


все, что у меня осталось - моя воля. Мой выбор и мои желания, все остальное отдано за право не принимать решения.

Я прочел мелкий шрифт чуть выше своей подписи и мир покачнулся. Сегодня я разобью его вдребезги.

Я понял, Рита, весь накопленный опыт - это способ не видеть очевидного
подобие.
соответствие
попытки научиться реагировать должным образом

чем глубже ты погружен в себя, тем сложнее тебе выбраться.
я уверен, тело - клетка, но у меня нет ключа.
мне хочется взять в руки скальпель и разрезать грудную клетку, выпустить рвущееся наружу.

я хотел кричать, выкричать из себя холод, я хотел звать тебя, научиться говорить с тобой, я хотел выйти за рамки позволенного, но не сумел.
Нас не научили просить помощи, Рита. А мы не научились бороться за свое счастье.

Рита, во мне холод, вымораживающий холод, и я больше не могу жить, не ощущая тепла.
Рита, я боюсь огня, боюсь своего собственного пламени, что может разгореться, дай ему волю. И я не даю. Но я так устал, Рита.

Эта чертова тлеющая искра вечного поиска, Рита, она - худшее, что случилось со мной. Это постоянное напоминание о тепле, об огненной ярости, о сметающем все святом пламени. Эта непрерывная боль.

Рита, я живу в непрерывной агонии, каждую секунду, каждое мгновение умирает частица меня, каждая эмоция. каждая реакция отзывается болью, Рита, я не могу больше мне не растопить себя изнутри, не превратить этой искры в пламя, нет выхода,

Рита я не могу жить и вижу только один выход. Выход из себя.
я разрезаю грудную клетку, чтобы вырваться из нее на свободу.

До встречи, моя ненаглядная. Я буду тебя ждать.

@темы: конкурсные работы, лит. конкурс "Письмо"